Как человек ответственный не могу не поделиться с общественностью тревожным наблюдением: отпраздновав почти три года назад свой 75-летний юбилей, начинаю впадать в детство. Пока четко зафиксировал четыре симптома болезни.

1. Все больше и больше затягивает Фейсбук с его «друзьями» и детской непосредственностью. Пока я принимаю участие лишь в политических и экономических междусобойчиках. Но поймал себя на том, что тянет высказаться и по иным, остро поставленным вопросам:

— Почему сейчас мало мужчин отращивает усы?
— Что небанальное вы готовы сделать за миллион баксов?
— Какой вам нравится бюст?

Войдя в сообщество Фейсбука, решил, что сам во «френды» напрашиваться не буду. Нарушил это правило раза три с давними знакомыми. Но когда вчера просмотрел год рождения своих, более чем 300 «френдов», оказалось что четверть из них моложе 30 лет. От шести даже получил приглашение примкнуть к Netlog — социальному порталу европейской молодежи (!!!)

На фоне усиливающей борьбы с педофилами это обеспокоило.

2. Автомобили.

Мой стаж автовладельца — 51 год. Когда с приходом рынка появилась возможность автомобиль не доставать (любой, какой попадется), а покупая выбирать, отдал предпочтение скромному и консервативному Nissan Almera. Пять лет назад поменял его на Nissan Primera. И «не отходя от кассы» заслужил упрек от соседа по гаражу — ценителя автомобилей:

— Что это ты на молодежную модель пересел?

Недавно был на техобслуживании и загляделся на новый, совсем уж эпатажный Nissan Juke...

3. Женщины.
В октябре Пермский университет праздновал свой 95-летний юбилей. Как член попечительского совета я был приглашен на это мероприятие. Накануне бывший мой студент Юрий Шкляр изложил следующий постулат: мужчинам до тридцати нравятся женщины — красивые, до сорока — умные, после сорока — молодые.

Приехав в университет, прежде чем зайти к его президенту и ректору, я прошелся по университетским коридорам с целью экспериментально проверить справедливость услышанной теории. Посмотреть было на кого и я убедился, что теория почти не противоречит практике: молодые студентки и аспирантки радовали взгляд. Особенно, красивые.

4. Песни.
В основном, мне нравятся мелодичные, с юморком. Признак того, что понравилось: после пары прослушиваний слова и мелодия звучат где-то внутри, их хочется напеть.

В ногу с молодежью я шагал примерно до Beatles. Из отечественных авторов — до Высоцкого с Паулсом и раннего Розенбаума. Потом, за редким исключением, музыкальный контакт с подрастающим поколением был утерян. Особенно, когда в моду вошли певцы — здоровые мужики с козлиными голосами. Добило меня появление рэпа. Тем более, что к тому времени половину слов я уже не различал, а мелодия в нем отсутствует.

И вдруг началось. Словно грипп, подхваченный в метро, из Интернета явился и застрял в памяти голос Макаревича:

...К нам в Холуево приезжает Путин,
Чтобы увидеть, как живёт народ.

Народ в ключе такого поворота
Поднялся на великие дела,
И церковь поменяла план работы,
И исполком забил в колокола.

Через неделю Сеть выдала еще один хит, родившийся на берегах Невы. И уже почти неделю я тихонько напеваю:

После водки выпить виски,
Алюминиевые миски
Жигулям — литые диски!
Любит наш народ!

Любит наш народ всякое говно!
...............................................

Разумом я понимаю, что мелодии в этих песнях — не ахти какие, что дело, наверняка в словах, в драйве, в политике.

Но избавиться от «всякого говна» не могу...